...Лил косой дождь, не останавливаясь. Иногда его не ждут, а он приходит, портя прически и настроения, как и сегодня.
Это хороший знак, подсказывают мне мои наблюдения и пусть не большой, но все же жизненный опыт. Также думали или хотели думать прекрасные женщины, находясь в роддоме и рожая своих первых, а иногда и вторых детей.

Несмотря на то, что день рождения у меня зимой, в феврале, за окном Войковского роддома в конце восьмидесятых годов тоже шел дождь...

Со временем мы научились разговаривать, есть, ходить, думать, только у кого-то из нас лучше получалось отстукивать ритм об советский плинтус, дергать струны на папиной гитаре или выкрикивать, лежа в колыбельке, невразумительные мелодии в порывах вдохновения.

Потом был первый горшок, первый класс, первая любовь, первые прыщи, первые знакомства с алкоголем и никотином, первый сексуальный опыт, первая гитара.
Мне, в отличие от остальных участников группы, с творчеством не повезло больше всех. В семь лет я пошла на бальные танцы, отрастив большое заднее место, и благополучно ушла оттуда, потому что какой-то кретин облил мою любиую майку с Барби апельсиновым соком.
Еще я пропускала Санту-Барбару, что меня тоже сильно расстраивало.
Потом была, кажись, музыкальная школа. Четыре года с ненормальной преподавательницой, напоминавшей самку медведя, которая учила меня в четвертом классе играть гамму… Я от нее тоже ушла.
Потом был народный хор и народные танцы. «Люли-люли» и «Ой, куры мои, да петухи молоды» нравились мне больше всего, тем более что частота концертов подразумевала появление в школе не более двух раз в неделю. Но я ушла по просьбе моего бывшего.
Скучала много по обоим.

Но жизнь – такая штука, которая не прощает необдуманные поступки. Я не оказалась исключением.

Как-то раз, еще в школе, я сидела на нижней боковой полке поезда Москва – Симферополь и пристально смотрела на разбитую гитару моей знакомой. Попросила ее научить меня. На обычном листике в клеточку появились по велению трехрублевой ручки линии и фигуры, а еще буквы. Это и были мои первые аккорды.
Когда я впервые поставила пальцы на гриф, мной овладело ощущение, что я давно не играла. Мои пальцы вспоминали, как нужно зажимать струны. Я начала играть на гитаре и петь всему миру. Во мне родилось чувство безграничности, чувство, что меня слышит все живое и не живое, и появился пусть банальный, но смысл жизни.
В то время была написана моя первая песня под названием «русская водка», о которой помнит только ее соавтор и руководитель туркружка.
В репертуаре нашей группы ей не было места, потому что она походила скорее на «блатняк», чем на что-то более искреннее и открытое, коим являемся мы.

Ребята в то время, наверное, старательно готовились к будущему. Много думали о нем, строили планы.
Антон поступал в колледж, Денис занимался в художественном кружке при доме творчества. Но их инструменты стояли в углу комнаты, в то время как я уже «лобала» на соло-гитаре в девичьем проекте, исполняя песни о несчастной любви.
Потом как-то так получилось, что я ушла.
Девчонки сейчас прогрессируют в альтернативе, смирившись с необходимостью мужского пола в группе. А я ушла играть на басу уже в мужской коллектив.
Стиль был серьезен и полон мыслей, что для меня было еще не осознано.
Вскоре я тоже ушла.
Об образовании своей группы оставалось только мечтать, но мечты имеют такое свойство – сбываться.
Встретившись на местных прудах со знакомым Антоном, про которого поговаривали, что он «злой басюга», возникла идея просто «пореповать» накануне сбора еще одной женской группы, где лидером была бы уже я и песни были бы уже мои.
Но этого, к счастью, не произошло.
В тот ноябрьский день на тех же самых местных, но уже покрытых толстым слоем льда, прудов, встретились мы, абсолютно разные люди. Это была скорее не запланированная встреча, а эксперимент. Эксперимент, проведенный свыше. В моей жизни появился самый настоящий… демон с толстой и тонкой сумками в руках, одетых в кожаные перчатки. Ден. Его смуглая кожа, черные глаза, жесткая борода и спокойный вид пожирали своей демоничностью, загадочностью.
Встретились три абсолютно разных человека: Ден, Тоха и я.
Встретились. И заиграли.
Сначала втроем, потом возникла потребность в соло-гитаристе.
Разные люди прошли через нашу группу, кто-то удачно, кто-то не очень, но мы вспоминаем о них с охотой и с теплотой.
Были и алкаши, и тунеядцы, и профессиональные музыканты, но мой взор почему-то больше всего доверился любителю шуток, пива и дорогих гитар, Мише.
С ним связано наше зарождение, наши первые записи и эксперименты. Но дисциплина его подвела и мы как-то сами по себе расстались, хотя парень безусловно видный и талантливый.
Потом был провал.
Мы, а в первую очередь, я, как лидер группы, попали в яму. Не хватало энергии собраться и играть в «электричестве».

Мы регулярно давали квартирники и приглашали людей, которые пророчили нам успех, но от этих сборов лучше не становилось. Наоборот, загорался огонек в моей душе и потухал от неизбежности.
Было столько дел и необходимо было что-то уже предпринимать. Все шло к погибели.
Но тут на помощь пришла моя спасительница, Юлька, позвав нас на фестиваль студенчества, чтобы сыграть там. Группа фактически не существовала. Программа не сделана. Гитарист не введен, хотя он ждал своего часа.
Я не стала сидеть, сложа руки, и через три дня новый состав группы был собран на старом репетиционном месте.
Мы начали новую страницу новым шрифтом, как после замены жесткого диска. В этой замене и нуждался наш теперешний гитарист Евген, позитивный человек, которого мы подсознательно искали. Это еще один мой подарок судьбы взамен на прошлые неудачи.

Что у нас за стиль?
Не могу ответить. Могу только сказать, что он светлый и легкий. Такой же, как и мы. Искренний и открытый, как и мы.
Самое главное – что у нас есть мечты, а мечты имеют свойство сбываться.
И мы сами превратились в реальность тогда, когда за окном лил косой дождь, не останавливаясь...